aanechaev

Categories:

ЧЕМ ГРОЗЯТ НАМ ОЧЕРЕДНЫЕ ВОЗМОЖНЫЕ САНКЦИИ?

Конгресс США призвал ввести санкции в виде запрета покупки и продажи вновь выпущенного суверенного долга России не только на первичном (они введены в июне 2021), но и на вторичном рынке. Соответствующие поправки внесены в проект оборонного бюджета на следующий год. Формально этот запрет касается только граждан и компаний США, но инвесторы других стран, особенно консервативные институциональные, вряд ли будут готовы принять политические риски и начнут бояться покупать российские долговые бумаги. Дешевый западный рынок капитала для российских государственных заемщиков практически закроется. Рублевые ценные бумаги также потеряют свою привлекательность для иностранцев, которые некоторое время активно в них инвестировали, играя на разнице в доходности между российскими и западными ценными бумагами при сравнительно стабильном курсе рубля (так называемый “carry trade”). Хотя после Крыма доля нерезидентов на рынке ОФЗ заметно снизилась, она по-прежнему составляет около 20% (на конец сентября 2021 – 21,9%).

Если санкции вступят в силу, это, прежде всего, будет косвенный удар по российскому бюджету и инвестиционному климату в стране.

Жизнь взаймы

Наши финансовые власти проводят вызывающую вопросы финансово-бюджетную политику. Хотя фонд национального благосостояния составляет около 14 трлн. руб. или более 191 млрд. долларов (на 1.10.2021), Минфин продолжает его наращивать, а для финансирования дефицита бюджета активно осуществляет заимствования. Видимо, власти ждут в будущем такого жирного и крылатого «черного лебедя», что боятся тратить резервы. Теоретически можно себе представить падение цен на нефть до 12 долларов за баррель (как это было, когда я работал в правительстве) с соответствующими последствиями для сильно зависящей от экспорта углеводородов российской экономики. Однако, пока тренд нефтяных цен направлен в сторону их повышения. При продолжении агрессивной внешней политики можно ожидать ужесточения санкций. Какими бывает жесткие санкции показывает, например, опыт Ирана. Это отключение SWIFT с невозможностью проведения платежей через западные банки, арест или замораживание зарубежных активов, полный запрет на экспорт нефти. Последствия такого рода санкций, действительно, были бы драматическими для российской экономики. Однако, не российское ли руководство определяет внешнюю политику?

В итоге подобной финансовой политики государственный долг скачкообразно увеличился (за 2020 до 19 трлн. руб. или на 40%), поскольку в условиях пандемии комфортный для госфинансистов профицит бюджета сменился его дефицитом, что привело к резкому росту заимствований. В силу закрытия западного рынка капитала они проводятся преимущественно на внутреннем рынке. Программа государственных внутренних заимствований была выполнена в 2020 году с превышением предусмотренных изначально показателей более чем в 2 раза. В 2021 госдолг продолжил рост. Ожидается, что он составит 22,1 трлн. руб. (без учета обязательств регионов), а в 2024 году достигнет 31, 94 трлн. руб. Хотя его соотношение с ВВП остается приличным в сравнении со многими странами, заимствования обходятся все дороже. Цена госбумаг на рынке испытывает серьезную волатильность с общем трендом на снижение. В октябре-ноябре падение цен ОФЗ приобрело почти обвальный характер, и доходность отдельных бумаг с большей дюрацией превысила 8,5% годовых. Минфин даже пару раз отказывался от размещения новых выпусков ОФЗ. Для них неизбежно приходится повышать проценты, то есть в перспективе обслуживание госдолга будет обходиться дороже. Эти расходы и так активно растут. Только за первое полугодие 2021 на выплату процентов по госбумагам ушло более 0,5 трлн. руб. Минфин уже ухудшил прогноз стоимости обслуживания госдолга на следующие три года. В законе о бюджете на 2021–2023 гг. соответствующие платежи предусмотрены в размере 1,37 трлн. руб. на 2022 и 1,6 трлн. руб. на 2023 год. Однако, в проекте федерального бюджета на 2022–2024 гг. выплата процентов по долгу уже заложена с ростом в эти годы до 1,44 трлн. руб. и 1,75 трлн руб. соответственно. А на 2024 год Минфин прогнозирует процентные расходы в 1,91 трлн. руб.

Вклад Центробанка

Свою лепту в удорожание заимствований внес в последние месяцы и Центральный банк России, начавший повышение ключевой ставки. Недавно он увеличил ее сразу на 0,75 процентных пунктов, вызвав шок у рынка. Более того, Э.Набиуллина анонсировала вероятное повышение ставки до конца года еще на 1 пункт (до 8,5%). Политика Центробанка понятна. Сделав главный пунктом своей программы таргетирование инфляции и анонсировав в качестве цели рост цен в пределах 4% в год, он столкнулся с откровенным вызовом, имея по итогам минувших 10 месяцев ускорение инфляции до 8,1% в расчете на год. Оставить такое фиаско без реакции совет директоров банка не мог. Манипулирование ставкой наиболее простой и привычный инструмент денежной политики. Понятно, что удорожание денег негативно сказывается на экономическом росте. Однако, выбирая между сдерживанием инфляции и поддержкой экономики, ЦБ выбрал первое, попутно делая дороже заимствования правительства.

Среди пострадавших бюджетники и экономический рост

При росте расходов на обслуживание госдолга страдают другие бюджетные статьи. Дальше вопрос - какие приоритеты выберет государство в условиях относительного сокращения ресурсов. Будет это увеличение зарплат бюджетников, расходов на медицину и образование или покупка очередных бронетранспортеров для Росгвардии? Недавно правительство анонсировало новый рост расходов на силовиков (в проекте бюджета на 2022 заложен рост на 17%). Видимо, остальным бюджетникам придется затянуть пояса.

Рост госзаимствований в сочетании с увеличением стоимости денег со стороны Центробанка неизбежно негативно отразится и на, и без того далеком от идеального, инвестиционном климате России. Разумеется, его главная проблема в незащищенности собственности, административном и коррупционном давлении на бизнес, давящем налоговом администрировании и других институциональных факторах. Однако, когда на финансовый рынок выходит такой относительно надежный заемщик как государство, частному бизнесу, да и госкомпаниям, придется потесниться — либо отказаться от размещения своих облигаций и других ценных бумаг, либо платить премию.  Стоимость денег, привлекаемых с рынка для инвестирования, станет выше. В итоге какие-то проекты придется отложить или отменить вовсе. За последнюю пару лет новые корпоративные размещения ценных бумаг и так можно пересчитать по пальцам. Скорее всего ситуация лишь ухудшится, и фондовый рынок перестанет быть мощным источником инвестиционных ресурсов, которым он стал в последние 10-15 лет.

Все это негативно отразится на экономическом росте, который и без того с 2008 года в среднем лишь незначительно превышал по ВВП 1% в год, что не позволяет решать стоящие перед страной социальные и инфраструктурные проблемы. Даже правительственные экономисты уже начали предсказывать на ближайшие годы рост ВВП не более 3%, хотя до этого проявляли заметно больший оптимизм. В их среде в оборот вошел креативный термин «позитивная стагнация». Амбициозные задачи войти в пятерку крупнейших экономики мира, а по душевому ВВП обогнать Португалию, явно сдвинулись на неопределенный срок.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded